Задание 1 ЕГЭ по русскому языку

(1)Ощущение отражает какое-либо одно свойство предмета или явления,
а восприятие ${\displaystyle –}$ предметы и явления в целом. (2)Слушая музыку, мы воспринимаем не отдельные звуки, а мелодию; она остаётся <…> же самой, если её исполняет симфонический оркестр, или один рояль, или человеческий голос. (3)При этом целостность музыкального образа в нашем сознании выступает ярче, чем отдельные слуховые ощущения.

Олег. Можно?

Юлия Михайловна. А-а… Олег… Входите. Садитесь. Я сейчас…

Олег. Какая у вас библиотека хорошая…

Юлия Михайловна. А вы не были у меня разве? Так себе. Ничего. Ой, устала печатать.

Олег. Много работы?

Юлия Михайловна. Я книгу сейчас заканчиваю. Первую… Волнуюсь ужасно.

Олег. А что за книга?

Юлия Михайловна. «Рассказы из истории». Вы что маячите, Олег? Садитесь.

Олег. У вас дела… Я вас задерживаю…

Юлия Михайловна. Нет, нет, Олег. Если только вы спешите… Я как пришла – три часа печатала. Отдохнуть надо… Садитесь посидите. Потреплемся. Хотите печенья? Берите, не стесняйтесь.

Олег. Мне неловко как-то… Вдруг я вас задерживаю… Я ведь только
за книгой…

Юлия Михайловна. Вот ваша книга. А через пять минут я вас и <…> выгоню. У меня работы – непочатый край.

Олег. Мне у вас нравится… Столько книг… Бумаги… Машинка пишущая… Необычно…

Юлия Михайловна. Вы хотите сказать – для женщины необычно. А я, знаете ли, Олег, лет до тридцати дурака валяла. А вот сейчас опомнилась – хочется упущенное наверстать. У вас завтра последний экзамен?

Олег. Да.

Юлия Михайловна. И куда вы?

Олег. На физфак буду поступать. Ну и шахматы…

Юлия Михайловна. Ой, господи, Олег! Вам хорошо. Вы знаете, что делать будете. А я в ваши годы дура дурой была… Столько времени потеряла… Жуть!

(По А.Н. Казанцеву)

Иван Филиппов, основатель булочной, прославившийся далеко за московскими пределами калачами и сайками, был разборчив и не <…> случаем пользовался, где можно деньги нажить.

Испокон веков был обычай на большие праздники – Рождество, Крещение, Пасху, а также в родительские субботы – послать в тюрьмы подаяние арестованным. Булочные получали заказы от жертвователя на тысячу, две, а то и больше калачей и саек. Наживались на этих подаяниях главным образом булочники и хлебопекарни. Только один старик Филиппов был в этом случае честным человеком.

Во-первых, он при заказе никогда не посылал за́вали* арестантам, а всегда свежие калачи и сайки; во-вторых, у него вёлся особый счёт, по которому видно было, сколько барыша давали эти заказы на подаяние, и этот барыш он целиком отвозил сам в тюрьму и жертвовал на улучшение пищи больным арестантам. И выполнял он эту работу «очень просто», не ради выгод или медальных и мундирных отличий благотворительных учреждений.

Кроме того, по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испечёнными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу вёрст, а уже перед само́й едой оттаивали – тоже особым способом, в сырых полотенцах, – и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу с жару.

(По В.А. Гиляровскому)

_____________

* За́валь – залежавшийся, непроданный товар, обычно плохой по качеству.

Было в России, в русской жизни понятие «мнение общества».

Действовало мнение общества в деревенской жизни, где общество издревле определяло все важнейшие хозяйственные решения, да и не только хозяйственные, в обществе складывались суждения, оценки, требования
к поведению односельчан. Общественное мнение в том или ином виде достаточно чётко существовало в научной среде, в купеческой, у дворянства. Общественное мнение вырабатывало свои требования к честности, порядочности, требовало соблюдения норм поведения, приличия, по-своему карало нарушителей. Кодекс чести действует в «Анне Карениной», это показал и Островский в своих пьесах. Справедливо или несправедливо – другой вопрос, <...> речь идёт о неписаных кодексах чести, приличия, которых обязан был придерживаться член общества.

Сословные общественные мнения, как мне кажется, поддерживали нравственные критерии. При всех своих предрассудках, недостатках они старались повысить моральные требования.

Замечательный физик Пётр Леонидович Капи́ца, как никто другой, понимал, например, значение общественного мнения в научной среде. Он понимал, как важно для этого создать здоровую передовую научную общественность. Именно общественность – как некую особую сферу, котёл, в котором выплавляется общественное мнение. Его знаменитые семинары-«капичники» практически способствовали созданию научной общественности. Он писал, что это труднее, чем постройка больших институтов: «Создание здоровой научной общественности включает в себя воспитание широких слоёв людей, связанных с научной работой».

(По Д.А. Гранину)

Воздушно-пенные огнетушители наиболее удобны для тушения тлеющих материалов, а также горючих жидкостей. Конструкция насадки обеспечивает подачу воздушно-механической пены средней и низкой кратности.

Воздушно-пенные огнетушители не должны применяться для тушения оборудования, находящегося под электрическим напряжением, для тушения сильно нагретых или расплавленных веществ, а также веществ, вступающих с водой в химическую реакцию, <…> сопровождается интенсивным выделением тепла и разбрызгиванием.

По принципу создания давления в их корпусе воздушно-пенные огнетушители подразделяются на закачны́е и с баллоном высокого давления. По способу транспортирования к очагам пожара – на переносные (с полной массой до 20 кг) и передвижные (с полной массой до 400 кг). Диапазон рабочих температур – от +5 до +50 °С.

Воздушно-пенные огнетушители предназначены для тушения очагов пожара класса А (сопровождающееся тлением горение твёрдых материалов, таких как дерево, бумага, ветошь и т.д.) и класса В (горение жидкостей или твёрдых тел, превращающихся в жидкости).

Воздушно-пенный огнетушитель не может быть применён для тушения веществ, горение которых происходит без доступа воздуха (таких как хлопок, пироксилин и т.п.), горящих металлов (щелочных, таких как натрий и т.п., и лёгких, таких как магний и т.п.).

(Из Типовой инструкции по применению и техническому обслуживанию огнетушителей на энергетических предприятиях)

И ходила осень по русской земле. Как ходит странная баба непонятного возраста: по золотым перелескам, промеж деревьев, собирая
в подол хрусткие рыжики.

За спиною кошель с неизвестной поклажей, на голове тёмный платок. Она осторожно и властно разводит в стороны сонливые хвойные лапы, тычет посохом влево и вправо. И древняя песня вплетается в крик журавлей. А женский голос всё тянет и тянет, вот он чуется уже в другой стороне, то затухнет в лесах, то щемяще нависнет над заокольным жнивьём.

Нет конца вологодским, архангельским, заонежским, устюженским, печорским и мезенским лесам! Порою осень дует на них, обдавая мокрым широким ветром. И тогда глухой недовольный гул валами идёт на тысячи вёрст, неделями катится от Белого моря.

Тайга глухо шумит, словно вторит своему собрату $–$ полночному океану. Ветры сдувают с лона бессчётных озёр заповедную синеву, рябят, морщат и осыпают мёртвой листвой плёсы великих северных рек. Дыхание этих ветров то прохватывает тайгу болотной сединой, то вплетает в неё золотые, оранжевые и серебристо-жёлтые пряди. Но сосновым и еловым грядам всё нипочём, они всё так же надменно молчат <...> грозно
и страшно гудят, вздымают свои возмущённые гривы, и тогда могучий всесветный шум снова катится по бескрайней тайге.

(По В.И. Белову)

(1)Как и все другие науки, астрономия возникла из практических потребностей человека. (2)С развитием общества <…> астрономией выдвигались всё новые и новые задачи, для решения которых нужны были более совершенные способы наблюдений и более точные методы расчётов. (3)Поэтому постепенно стали создаваться простейшие астрономические инструменты и разрабатываться математические методы обработки наблюдений.

Севастополь лежал в красноватой дымке, позолотевшей от солнца.

Свежий морской день, созданный из лёгкого холода и лёгкой синевы, был прекрасным. Но ещё более прекрасным, любимым и незаслуженно покидаемым показался мне Севастополь, когда над его бухтами, онемевшими от безветрия, раздался требовательный гудок теплохода «Пестель». Он как бы разбил на сотни осколков застоявшуюся тишину. И осколки эти, звеня, полетели вдоль туманно-синих прибрежий, чтобы упасть с последним жалобным звоном у мыса Айя, у Ласпи, у Фороса и Карадага – у всех мысов и накатанных пляжей ещё не пробуждённой, но всегда волшебной Тавриды.

В день отъезда Севастополь предстал передо мной величественным, простым, полным сознания своей доблести и красоты, предстал русским Акрополем – одним из лучших городов на нашей земле.

Севастополь! Я был в нём в детстве, потом во время Первой мировой войны и вот сейчас, в пору голода и опустошения войны Гражданской. Каждый раз он являлся передо мной совершенно новым, непохожим на прежний.

Я долго смотрел с кормы вслед Севастополю и загадывал, <...> увижу этот город ещё через недолгое время. В том, что увижу его, я был уверен. И действительно, я потом приезжал в него много раз, жил в нём и полюбил его как свою вторую родину.

(По К.Г. Паустовскому)

(1)По размерам производства в мире цветная металлургия уступает чёрной примерно в 20 раз. (2)При этом металлургия тяжёлых цветных, легирующих и благородных металлов, в руде которых, как правило, содержание полезного компонента незначительно, обычно «привязана» к странам и районам добычи. (3)<…>, в частности, объясняется и то, что в ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки цветная металлургия возникла давно.

О человеке, личность которого приобрела символическое значение, принято при конце его жизни говорить, что вместе с ним уходит эпоха. Решусь сказать несколько иначе: с Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым от нас уходит невосстановимый культурный тип. Увы, таких людей, вероятно, мы больше не увидим.

В нём жила память прежде всего о том, что он успел застать и увидеть в самом конкретном и простом биографическом смысле. Им была прожита с сознательно зорким вниманием долгая жизнь <...> катаклизмов сменявших друг друга эпох: никогда не забуду, как в пору «перестройки» он при встрече сказал мне, что узнаёт в том, как разительно у людей вдруг переменились лица, опыт, уже пережитый им в отрочестве, в роковом 1917 году, и потому ждёт в самом близком будущем самых основательных перемен. Ну часто ли нам в те дни приходилось разговаривать с носителем живой и осознанной памяти о событиях, положивших более семидесяти лет тому назад начало циклу, который тогда как раз подходил к концу? В чьей ещё индивидуальной памяти круг сомкнулся так осязаемо? Здесь перед нами редкий случай, когда сама по себе продолжительность жизни из простого биографического обстоятельства претворяется в особый шанс для мысли.

Неслучайно в прежние времена, непохожие на наши, принято было говорить о мудрости седин, о сокровищнице опыта.

(По С.С. Аверинцеву)

Речевая агрессия захватила множество сфер современного общества: укоренилась в политике и СМИ, проникла в бизнес и рекламу, закрепилась в семье и школе. Социальная нестабильность, стремительный темп жизни способствуют тому, что грубое и обидное общение, резкость высказываний становятся едва ли не нормой повседневности.

Конечно, речевая агрессия возникла не сегодня – эта проблема стара, как мир. О неподобающем употреблении языка писал ещё античный комедиограф Аристофан.

<...> нынешнее наше существование исполнено речевой агрессии как никогда более масштабно и глубоко. Мы ругаемся, ссоримся, злословим. Нам угрожают, нас обвиняют, над нами насмехаются. По данным психологов, современный дошкольник в коллективе сверстников принимает участие в 7–11 актах речевой агрессии в час: дразнилках, злых шутках. Что уж говорить о взрослых!

Но раз существуют сложившиеся модели агрессивного речевого поведения, должны быть и алгоритмы контроля агрессии в общении. Должны существовать стратегии сдерживания грубости в речи и приёмы защиты от словесных нападок. «И речь, как всякий живой организм, не только несёт болезни, но и вырабатывает антитела против них, защитные силы. И не вижу способа, как лечить речь чем-то ещё, кроме речи», – заметил поэт Всеволод Некрасов.

Овладение методами коммуникативной защиты, умение общаться без грубости и отражать словесные удары – важнейший момент личностного становления, жизненного опыта и профессионального роста любого цивилизованного человека.

(По Ю.В. Щербининой)

В искусстве давно живёт истина, что «стиль – это человек». То есть если мы имеем дело с музыкантом, артистом, писателем достаточного художественного уровня, то все его произведения определяются неповторимым, уникальным сочетанием его личности, его творческих способностей и его жизненного опыта. И поскольку <…> сочетание неповторимо, то искусство имеет бесконечное разнообразие и в веках, и
у разных народов.

Уже несколько десятилетий в мировой литературе, музыке, живописи, скульптуре проявляется упорная тенденция не в рост, а под уклон, не
к высшим достижениям человеческого духа и мастерства, а к разложению их в дёрганой и лукавой «новизне». Для украшения общественных мест выставляются скульптуры, эстетизирующие прямое уродство, и мы уже не удивляемся этому. А если бы инопланетяне стали ловить из эфира нашу сегодняшнюю музыку – как бы они могли догадаться, что прежде у землян были и Бах, и Бетховен, и Шуберт – но отставлены за устарелостью?

Если мы, создатели искусства, покорно отдадимся этому склону вниз, если мы перестанем дорожить великой культурной традицией предшествующих веков и духовными основами, из которых она выросла, мы поспособствуем опаснейшему падению человеческого духа на Земле.

Однако – не верится, что мы до этого допустим. Мы с надеждой ждём оживающего дыхания русской литературы, а затем и прихода свежих сил, наших младших братьев.

(1)Валуны, характерные для территорий Ярославской, Новгородской
и некоторых других областей России, являются результатом выветривания, разрушения горных массивов и деятельности ледников. (2)<…> обкатанные, слегка закруглённые камни были доставлены в те места, где они остались по сей день, льдами, некогда покрывавшими Северную Европу. (3)Изучение состава и строения валунов, сопоставление их с составом и строением горных пород Скандинавии, Карелии, прочих северных регионов позволяют установить направление движения древних материковых оледенений.

Когда человеческий ум начинает мучиться мыслями о том, для чего же живут люди, в чём заключается счастье, то перед непостижимой сложностью этих, казалось бы, простых вопросов встаёт в тупик даже самая изощрённая мудрость. Выдающийся немецкий естествоиспытатель и географ Александр Гумбольд сменил сытое благополучие на тяжёлую жизнь путешественника. Богатство, измеряемое в купюрах, он сменил на богатство красок тропической природы, изощрённому комфорту предпочёл первозданную радость открытий.

Прочитайте отрывок из его письма, которое он из Южной Америки отправил своему брату. «Удивительные растения, электрические угри, тигры, броненосцы, обезьяны, попугаи… Мы бегаем как угорелые, боимся сойти с ума, если все эти чудеса скоро не исчерпаются! Но ещё прекраснее всех этих отдельных чудес общее впечатление от этой природы – могучей, роскошной и в то же время лёгкой, весёлой и мягкой…» В этом ликующем возгласе мы ощущаем бьющую через край радость, невольно представляем себе самозабвенную улыбку на лице этого по-настоящему счастливого человека.

Люди, подобные Гумбольду, часто воспринимаются окружающими как чудаки, жизнь которых противоречит здравому рассудку. <...> человек высший смысл видит в куске прожаренного мяса, то ему, конечно, подвиг Гумбольда покажется вздорным сумасбродством. Однако имена тех, кто покорно служил своему желудку, без следа исчезли во времени, а имена тех, кто пролагал новые пути через дебри непознанного, кто находил свет, где прежде клубилась тьма, кто не знал покоя, когда другие спали, – остались в вечности.

(По материалам средств массовой информации)

Так что же это за общий признак, который определяет развитие всего живого?

Я приведу тебе ряд примеров, а ты постарайся найти в них то общее,
о чём мы сейчас говорим.

Превращение зерна в полновесный колос...

Ход сёмги на нерест через тысячи вёрст и сотни порогов...

Удивительная метаморфоза: превращение неуклюжей мохнатой гусеницы в многоцветную бабочку, прихотливо, невесомо порхающую между цветов...

Догадался? Нет?

Тогда ещё один пример. Помнишь, как мы однажды шли с тобой по асфальтированной улице и вдруг увидели, как асфальт в одном месте вздыбился, вспучился и треснул. Подойдя к этому разлому асфальтброни, мы увидели, что под разломом торчит головка гриба шампиньона.

Думаю, теперь всё стало на место, всё тебе понятно; общее во всех этих случаях $–$ это реализация себя, своих внутренних возможностей, своей сути. Все эти примеры говорят о неукротимой силе жизни, заложенной в семени, зерне, спорах. В каждом из этих случаев живое существо с невероятной силой стремится проявить себя до конца и стать именно тем, чем оно должно быть (а не застыть, отдыхая, в состоянии эмбриона).

Конечно, этот биологический закон распространяется и на людей. Человек, подобно всему живому, подлинно счастлив тогда, когда он раскрывает свои внутренние возможности и конкретно реализует <...> то, что в нём заложено.

(По Ю.А. Андрееву)

В Россию пришёл Пушкинский праздник... Время неумолимо, но Александр Сергеевич, как и сама Россия, был, есть и будет нашей духовной сущностью на все времена. Думаю, что для поэта, живущего вне времени, не было привычного нам понятия прошлого и будущего: прошлое жило в нём,
в настоящем жил он сам, будущее прозревал его гений.

Пушкин для нас есть сама Россия, сама русская душа – загадочная
и непонятная. Он искал национальный характер, прозревая будущее. В его стихотворении «Странник» удивительным и непостижимым образом угадывается характер Льва Николаевича Толстого, появление которого Пушкин предчувствовал. Случайность? Совпадение? Нет! Это гениальное прозрение.

Пушкин – явление национальное мирового масштаба. Языки, судьбы
и характеры народов подобны рекам, опоясывающим планету. Пушкин мог войти в любую из этих рек, не рассыпаясь по дну мелкой галькой,
а растворившись в реке, <…> становился вселенским потоком.

Он никогда не был за границей. Но в нём текла испанская кровь, когда он жил страстью Дон Жуана и мудростью Лепорелло. Вместе с Моцартом он слушал слепого скрипача в трактире в Вене. Страдал на пиру во время чумы, охватившей Европу.

Народ у поэта безмолвствует. Он безмолвствует, потому что отдал своё слово, свой язык и характер своему гению. Хранить Пушкина – значит сохранять русский народ.

Пушкин – сердце России. И пока бьётся это сердце, Россия жива
и непобедима!

(По К.В. Скворцову)

Иногда чрезвычайно важно осветить по-новому какое-нибудь знакомое и, по-видимому, хорошо изученное явление его обновлённой проблематизацией, открытием в нём новых сторон с помощью ряда определённо направленных вопросов. Особенно <…> важно в тех областях, где исследование переобременено массой щепетильных и детальных, но лишённых всякого направления описаний и классификаций. При такой обновлённой проблематизации может оказаться, что какое-нибудь явле­ние, представлявшееся частным и второстепенным, имеет принципиаль­ное значение для науки. Удачно поставленной проблемой можно вскрыть заложенные в таком явлении методические возможности.

Таким в высшей степени продуктивным «узловым» явлением представляется так называемая чужая речь, то есть синтаксические шаблоны «прямая речь», «косвенная речь», «несобственно-прямая речь», модификация этих шаблонов и вариации этих модификаций, которые мы встречаем в языке для передачи чужих высказываний и для включения этих высказываний именно как чужих в связный моноло­гический контекст.

Исключительный методологический интерес, при­сущий этим явлениям, до сих пор совершенно не оценён. В этом на поверхностный взгляд второстепенном вопросе синтаксиса учёные не сумели увидеть проблемы огромной общелингвистической и принципиаль­ной важности.
И именно при социологическом подходе к изучению языка вскрывается вся методологическая значительность, вся показательность этого явления.

(По В.Н. Волошинову)

Для диалогической речи характерно употребление готовых языковых формул, речевых клише, не подлежащих членению, близких
к фразеологизмам. Часто встречаются в диалоге и лексически несвободные синтаксические построения. Лексика и фразеология, характерные для диалогической речи, относятся в работах по стилистике к общелитературной разговорной лексике. Наиболее общим признаком такой лексики является её бóльшая эмоциональная окрашенность по сравнению с книжной лексикой.

В диалоге участвуют два человека или несколько лиц, которые могут обмениваться разноплановой информацией, по-разному оценивать эту информацию. Участники диалога могут активно использовать в речи мимику, жесты. Коммуникативными особенностями диалога являются привязанность к определённой речевой ситуации и смена коммуникативных ролей по ходу общения: каждый его участник выступает то в роли слушателя, то в роли говорящего. Существенной особенностью диалога является необходимость следовать за ходом мысли собеседника, порой неожиданным, приводящим к смене тем. С <…> особенностью связаны спонтанность реакций, невозможность заранее спланировать ход диалога.

К социально-коммуникативным характеристикам диалога относится его принадлежность к таким разновидностям общения, как социальный контакт, деловой разговор и свободная беседа. Социальный контакт преобладает в социально-бытовой сфере, например при общении между продавцом и покупателем, кассиром и пассажиром. Деловой разговор типичен для профессиональной, учебной, научной, социально-политической сфер деятельности. Свободная беседа имеет место в быту, при встрече друзей, коллег, родственников, попутчиков.

(По М.Л. Вайсбурд, Е.А. Колесниковой)

(1)Наполеон очень любил читать, что было довольно необычно для военного. (2)Он пристрастился к чтению ещё в детстве, в военном училище: отношения со сверстниками у него не сложились, и книги позволяли забыть о сильном чувстве одиночества и житейских неприятностях. (3)Позже в каждой <…> резиденции имелась библиотека, составленная из одних и тех же книг, и поэтому император мог продолжать чтение любой книги, переехав с места на место.

(1)Первым искусственным волокном для производства тканей стала вискоза. (2)Этот материал начали выпускать в конце XIX века, когда были разработаны основные технологические процессы его производства, применяемые и по сей день. (3)Сначала древесная масса проходит химическую обработку, в результате чего получается вытяжка целлюлозы, а <…> из полученного раствора выделяют чистую целлюлозу, из которой впоследствии производят вискозные волокна.